Появление книги Коры и воспоминаний врача К.Симоняна1 несомненно весьма важны для понимания последнего, трагического периода в жизни Л.Д. Ландау. Это побудило меня не только прочесть оба упомянутых сочинения, но в какой-то мере и прокомментировать их в "записке" под названием "Еще раз о Льве Давидовиче Ландау и еще кое о чем". Эта "записка" не предназначена для печати и была послана лишь нескольким друзьям и знакомым. От мысли же послать что-либо в печать я отказался. Насколько знаю, никто другой также ничего не написал. В общем, это понятно - книга Коры отвратительна (мне, во всяком случае), и ее разбор означал бы погружение в ванну с дерьмом. Будущему серьезному биографу Л.Д. Ландау придется это сделать, но это другой вопрос.
Ответ: Если бы я хотел ограничиться одним словом, то просто назвал бы написанное Корой о Е.М. Лифшице клеветой. Однако раз уж я взялся отвечать на Ваш вопрос, то целесообразно сделать это более подробно.
Вопрос: Как бы Вы могли прокомментировать книгу Коры Ландау-Дробанцевой в плане освещения в ней личности и роли Е.М. Лифшица?
Ответ академика В.Л. Гинзбурга на вопрос главного редактора журнала "Преподавание физики в высшей школе" профессора В.А. Ильина (М., изд. Моспедгосун-та , 2000, 18. C. 74)
Добавлю, что в малотиражном (250 экз.) вузовском журнале "Преподавание физики в высшей школе", издаваемом Московским Педагогическим Государственным Университетом (бывшим МГПИ им. Ленина, где в 1950-е гг. преподавал Е.М. Лифшиц), в 18, с.25 (2000)) была опубликована более развернутая позиция В.Л. Гинзбурга в отношении книги Коры и образа Лифшица, прорисованного в ней. Эта, хотя и очень узкая, но все же публикация, на которую можно ссылаться, была осуществлена по нашей совместной инициативе с главным редактором указанного журнала В.А. Ильиным. Поскольку этот журнал не фигурирует в Интернете, а распространяется в основном по вузам, я сейчас приведу его полностью.
Как я полагаю, все три версии разумные и не противоречат друг другу, но каждая из них по отдельности узковата. Говоря художественно, все эти три варианта - в купеческом духе, по А.Н. Островскому. В.Л. Гинзбург же впервые дал более общее, хотя, на мой взгляд, и недостаточное, психологическое решение - в духе Ф.М. Достоевского: " увидев, что Дау будет жить, Кора поняла: теперь-то он будет принадлежать только ей. Какие уж тут любовницы у него искалеченного! А она будет иметь все то, чего хотела, но не могла при здоровом Дау. И она боролась за власть над Дау (отсюда систематические дискредитации Жени, полное его "отлучение"). Вся книга пронизана ненавистью к Жене . Она видела в нем конкурента, он мешал ей управлять Дау. Переполнена оскорблениями и инсинуациями по адресу "Женьки" . Опровергать весь этот бред нет охоты. Свое мнение о Е.М. Лифшице я сообщил в своих статьях (ссылка на книгу "О науке ", 2003)".
Далее В.Л. дает свою версию, почему Кора стала сразу отсекать Лифшица от пришедшего в сознание Ландау. Поясню: ранее я слышал три основные версии: (1) Кора ненавидела Лифшица, потому что в 1930-е гг. он пытался помешать ее браку с Дау, и теперь воспользовалась возможностью ему отомстить; (2) Кора боялась, что Лифшиц будет подбивать Дау развестись с Корой, рассказывая ему о том, что она его бросила в самый критический период; (3) Кора не хотела вносить деньги на лечение Ландау, когда он был без сознания, и Лифшиц инициировал создание общественного фонда на лечение Ландау; теперь она боялась, что ей выставят счет.
Следующая цитата. "Вначале книгу Коры мне было просто противно читать. Как-то особенно раздражало бесконечное "Даунька". такого обращения я не слышал, публично она называла его "Дау". В книге я заметил массу неточностей и глупостей, но заниматься их разбором и обсуждением нет никакой охоты. Важно главное - каковы мотивы поведения Коры? У нас (имею в виду сотрудников и учеников Дау, тех, с кем пришлось говорить) сложилось такое убеждение: Кора решила, что Дау умрет и, оберегая себя и Гарика, "ждала у телефона". Когда выяснилось, что Дау выжил, она испугалась, что Дау ее бросит, и она потеряет все блага. Поэтому резко изменила свое отношение, взвалив воз на себя".
"Теперь о книге Коры. Какой-то ее текст ходил по рукам давно. Мне дал его Халат и, кажется, он у нас сохранился. Опять же, кажется, что тот текст не совпадает с опубликованным" . Когда мы (мы это Нина и я) были в Израиле , то видели в газете (кажется, в "Окнах") отрывки из воспоминаний Коры, и там было написано что-то в таком роде: публикация И.Л. Ландау, т.е. Гарика. Читал я с отвращением и возмущением. Зачем это публиковать, зачем лезть в личную жизнь и знать, например, как Кора залезла в шкаф, когда Ландау принимал свою любовницу? Спросил по телефону , не Гарик ли дал рукопись, и понял, что это так. Кстати, зря спрашивал, ибо потом заметил, что "копирайт" принадлежит И.Л. Ландау. Итак, книга - его публикация. Зачем? Не понимаю, не могу себе представить, чтобы я или кто-либо из моих друзей публиковал подробности личной жизни своих родителей. А гипотеза - деньги".
Далее приведу обширную цитату, в которой В.Л. высказывает свое мнение о мотивации лиц, осуществивших публикацию "книги Коры".
Много места в ней посвящено пост-катастрофическому периоду жизни Ландау. Так, В.Л. констатирует, например, что "Наум Натанович.Мейман говорил, что, по его мнению, Дау даже не мог читать. И я поверил, ибо читающим Дау не видел. А из Записок Симоняна и "книги Коры" очевидно, что Дау читал газеты и журналы. Правда, Дау прогнал Наума, кажется, на довольно ранней стадии за защиту Жени (ниже Женя это Е.М. Лифшиц). М.б., тогда Дау и не читал".
В телефонном разговоре с В.Л., состоявшемся в конце мая 2003 года, я задал ему вопрос о возможности ссылаться на эту Записку. Ответ был неожиданным: "Считайте, что я разрешаю Вам опубликовать эти материалы после моей смерти". Комментировать это место тогда я не стал. Главное, я услышал, что могу ее цитировать и при этом должен сам решать, что стоит цитировать, а что - нет. Догадаться же о том, какие именно места в Записке нежелательны для цитирования, по-моему, нетрудно. Они выделяются в тексте по наличию нескольких колоритных инвектив по отношению к отдельным лицам, или же (что труднее учесть) затрагивают совсем уж интимные стороны жизни героев. Вот избранные цитаты из Записки Гинзбурга.
Что касается книги Коры, то В.Л. написал 20-страничную "Записку" под названием "Еще раз о Л,Д. Ландау и еще кое-о чем" (1999). Но он не захотел ее широко публиковать, а ограничился рассылкой всего 20-ти человекам (так он сам уточнил; в том числе получил ее и я). Вместе с тем Гинзбург не делал тайны из текста Записки и даже обращался к тем, кто ее в будущем захочет использовать и опубликовать. На 1-й странице Записки есть такие слова " ясно, что в "ландауведении" не сказано последнее слово - еще будут появляться различные материалы (и, к сожалению, "материалы", т.е. разная чушь). Поэтому я решил написать не для печати, но в основном для тех, кто может еще захотеть внести вклад в "ландауведение", а если более серьезно, то кое-что из неопубликованного". На последней странице Записки написано еще определеннее: "Известное изречение "рукописи не горят", конечно, неверно - очень многое сгорело (в смысле пропало). Но этот текст, скорее всего, сохранится и, возможно, кем-то когда-то будет использован или даже опубликован. На этот случай еще раз подчеркну, что писал, "как пишется", 1, 2, 3 мая 1999 г., и пусть будущие читатели, если они будут, меня не ругают за небрежность изложения и т.п.".
Помимо научных монографий, у Гинзбурга есть две книги смешанного жанра: "О физике и астрофизике" и "О науке, о себе и о других", неоднократно переиздававшиеся. В них, наряду с научными обзорами, актуальных физических проблем, содержится ряд очерков исторического, общественно-политического и мемуарного характера. В 1998 году, прочтя обе эти книги, я написал для журнала "Земля и Вселенная", две довольно пространные реферативные статьи о них. В процессе подготовки этих статей я несколько раз их обсуждал с Виталием Лазаревичем.
Рано утром 10 ноября 2009 г. мне позвонил мой друг профессор Анри Рухадзе, известнейший физик-теоретик по плазме, и сказал: "Вчера умер последний великий физик ХХ века. Если учесть все сделанное Виталием Лазаревичем в физике и воспитании физиков, то он может стать в один ряд с Ландау". Рухадзе имел в виду семинар Гинзбурга, охватывавший всю московскую (и не только) физику с 1950-х по начало 2000-х годов, проведший ровно 1700 заседаний. Благодаря этому семинару у физиков существовало корпоративное ядро, в котором формировались и фильтровались новые идеи. Там многие люди получили путевку в большую науку.
Виталий Лазаревич Гинзбург считал себя в немалой степени представителем школы Ландау и его учеником. Хотя сам Ландау как-то сказал: "Гинзбург - не мой ученик, он примазался". Однако именно с Ландау Гинзбург сделал свою наиболее значительную работу по макроскопической сверхпроводимости. Уравнение Гинзбурга-Ландау применяют вот уже более полувека физики, работающие в области сверхпроводимости. Но роль Гинзбурга в физике не ограничивается его научными достижениями. Как и Ландау, Гинзбург - великий учитель физиков.
Часть 2. О выдающемся российском физике Виталии Гинзбурге
Интернет-журнал Кругозор - независимое международное интернет-издание
Прокрутить список разделов:
Часть 2. О выдающемся российском физике Виталии Гинзбурге - Кругозор
